Завтра начинается Сегодня

Posts Tagged ‘prison’

Mind Prison

In pen and ink, religion, watercolour on October 2, 2011 at 16:48

Alexandra Cook
 An artwork reflecting my long personal relationship with religion: fear, depression and confusion, a journey to nowhere through a land of illusions. Pigment ink and watercolor on watercolor card.

Гааз, Фёдор Петрович

In Uncategorized on August 8, 2011 at 13:36

Ф. П. Гааз, член Московского тюремного комитета и главный врач московских тюрем, посвятил свою жизнь облегчению участи заключённых и ссыльных. Он боролся за улучшение жизни узников: добился, чтобы от кандалов освобождали стариков и больных; упразднения в Москве железного прута, к которому приковывали по 12 ссыльных, следовавших в Сибирь; отмены бритья половины головы у женщин. По его инициативе были открыты тюремная больница и школа для детей арестантов. Постоянно принимал и снабжал лекарствами бедных больных. Боролся за отмену права помещиков ссылать крепостных. На благотворительность ушли все его сбережения.

“В документах комитета есть 142 ходатайства доктора о помиловании или пересмотрении дела. Председателем комитета был митрополит Филарет, всемогущий иерарх, перед которым дрожала вся Москва. Был он крутого нрава, не терпел возражений. Председателю надоедали постоянные ходатайства Гааза о помиловании “невинно осужденных”.

— Вы все говорите о невинно осужденных, — сказал митрополит, — таких нет. Если вынесен законный приговор и человек подвергнут надлежащей каре, значит, он виновен.

— Да вы, владыко, о Христе забыли! — вскочил доктор.

Повисла тягостная тишина, все ждали вспышки. Однако митрополит опустил голову, минуты шли тягостно — никто еще не решался так дерзить митрополиту. Наконец, тот поднял голову и сказал:

— Нет, Федор Петрович, не я забыл о Христе. Это Христос забыл меня…

Доктор не останавливался ни перед чем, для него не было злодеев и душегубов, а лишь люди, которые нуждались в помощи. “Необходимо, — говорил он, — справедливое отношение к виновному, сострадание к несчастному, призрение больного”.

В 1839 году он собрал 11 случаев отказа рассмотреть его ходатайства Комитетом и написал прямо к царю. Ему ответили, что обращаться надо “куда следует”, а не к персоне государя. А через некоторое время Московский тюремный замок посетил Николай I. Тому сказали: доктор Гааз самовольно задерживает приговоренных к ссылке, а это “против правил”. Царь, любивший во всем порядок, резко упрекнул доктора. Гааз ответил непочтительно. Николай нахмурился. Тогда доктор пал на колени. Николай Павлович, знавший Гааза, поднял его: “Полно, Федор Петрович, я на тебя не сержусь”. “Не за себя, государь, хлопочу, а за семидесятилетнего старика, который по дряхлости не может идти в Сибирь. И за двух сестер, молодых девушек, ссылаемых туда же. Они неразлучны, но одна заболела, ее оставляют, а другую ссылают. Больная просит, чтобы и ее отправили, лишь бы не разлучаться”. Теперь император бросил гневный взгляд уже в сторону свиты…

“Тюремный доктор” был бесстрашен перед царями. Но был бессилен перед вязкой бюрократической волокитой, которая губила все его начинания. И ему приходилось жертвовать всем, чтобы нести добро людям. Он добивался ремонта больничной палаты при тюрьме, ему отпускали 400 рублей, но работы обошлись в 470. И ничто не могло подвигнуть начальство на покрытие разницы — доктор докладывал свои…

В преступнике, сколько бы тяжкие дела он ни совершил, Федор Петрович видел человека, больного душой. Не сумасшедшего, а именно больного. Тесно общаясь с ними, доктор видел, с какой жадностью эти отверженные тянутся к слову Божьему. Он пошел с ходатайством к церковным властям о печатании и раздаче ссылаемым Евангелия и брошюр духовного поучительства. Церковные власти, конечно, приветствовали это, но ничего не делали. Гааз на собственные средства стал покупать книги, вовлек в это дело богатых купцов. Только один из них на 30 тысяч рублей купил 54 тысячи азбук и 11 тысяч Евангелий. За свой счет Гааз издал в 1841 году книжку “А.Б.В. христианского благочиния (А.Б.В. — азбука) и об оставлении бранных слов и выражений”…

И понятно, почему быстро исчезла карета с белыми лошадьми, с молотка пошла суконная фабрика, продано процветающее некогда имение и пришлось хоронить одинокого доктора-чудака за счет полиции…”

%d bloggers like this: